Reka-home.ru

Река Хом
2 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Если уступаемое право требования больше чем определено решением суда

Если уступаемое право требования больше чем определено решением суда

Судебный участок №2 г.Миасс Челябинской области

  • Главная
  • Калькулятор госпошлины
  • Запросы ОПФР
  • Карта сайта

  • Информационные системы
  • Нормативно-правовая база
  • Порядок обжалования судебных актов
  • Размеры государственной пошлины
  • Судебные решения мирового судьи

  • Компетенция мирового судьи
  • О судебном участке
  • Порядок ознакомления с материалами дела лиц, участвующих в деле
  • Реквизиты для оплаты государственной пошлины

  • Льготы на оплату государственной пошлины
  • Образцы заявлений
  • Противодействие коррупции
  • Стопкоронавирус

18.04.2020 ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ N 1 (2019)
18.04.2020 ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ N 2 (2018)
18.04.2020 ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ N 3 (2019)
18.04.2020 ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ N 1 (2018)
18.04.2020 ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ N 2 (2018)
18.04.2020 ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ N 2 (2019)
18.04.2020 ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ N 3 (2018)
18.04.2020 ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ N 4 (2018)
18.04.2020 ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ N 4 (2019)
18.04.2020 Реквизиты для исполнения наказания в виде штрафа, назначенного по уголовному делу
09.04.2020 Постановление Президиума Верховного Суда РФ, Президиума Совета судей РФ от 08.04.2020 N 821
27.03.2020 УКАЗ ПРЕЗИДЕНТА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ОБ ОБЪЯВЛЕНИИ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ НЕРАБОЧИХ ДНЕЙ
20.03.2020 Постановление Президиума Верховного Суда РФ, Президиума Совета судей РФ от 18.03.2020 N 808
20.08.2018 Список адвокатов, оказывающих бесплатную юридическую помощь в МГО
20.08.2018 Список медиаторов г. Миасса

Судебный участок №2 г.Миасс Челябинской области

Верховный суд разрешил не указывать точную цену цессии

Размер имеет значение?

Произошло ДТП с участием двух машин. Пострадавшая Инга Цапкова* обратилась с заявлением о возмещении ущерба в компанию «Ингосстрах», которая признала случай страховым и выплатила ей 162 100 руб. Затем Цапкова заключила договор цессии с Игорем Орловским*, которому передала право требования недоплаченной части возмещения к страховщику. Орловский провел в ООО НЭК «Центр правовой защиты» независимую экспертизу, согласно которой сумма восстановительного ремонта поврежденного авто с учетом износа составила 372 946 руб., а величина утраты товарной стоимости – 16 129 руб. Сама экспертиза обошлась в 22 000 руб. Орловский подал в «Ингосстрах» претензию о выплате страхового возмещения, приложив экспертное заключение, но получил только 11 025 руб. доплаты в счет возмещения утраченной товарной стоимости.

Тогда Орловский обратился в суд к страховщику с требованием о взыскании возмещения, неустойки, компенсации морального вреда, расходов на проведение оценки, оплаты услуг представителя и госпошлины. В ходе рассмотрения дела провели судебную автотехническую экспертизу, которая установила: стоимость восстановительного ремонта автомобиля с учетом износа составила 413 100 руб.

ИСТЕЦ: Игорь Орловский*

ОТВЕТЧИК: СПАО «Ингосстрах»

СУТЬ СПОРА: О взыскании страхового возмещения, неустойки, компенсации морального вреда, расходов на проведение оценки, услуг представителя и госпошлины

РЕШЕНИЕ: Ранее вынесенные акты отменить, дело направить на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции

Замоскворецкий районный суд г. Москвы отказал в удовлетворении иска, Московский городской суд с ним согласился. Суды пришли к выводу, что размер страхового возмещения, которое подлежит выплате страховщиком, определили после заключения договора цессии, а значит, Орловский получил несуществующее право и не может его реализовать.

Верховный суд изучил договор цессии, в котором указано: Цапкова передала Орловскому право требования к «Ингосстраху» недоплаченной части страхового возмещения в связи с указанным ДТП уплаченных сверх 162 100 руб. Таким образом, по мнению ВС, предмет договора цессии определен сторонами надлежащим образом, поскольку в нем однозначно указано право, в отношении которого произведена уступка. Согласно заключению судебной экспертизы, стоимость восстановительного ремонта составила 413 100 руб., а страховая выплатила только 173 125 руб. (162 100 руб. Цапковой и 11 025 руб. Орловскому), значит, право требования недоплаченного страхового возмещения могло быть передано другому лицу. ВС решил: то обстоятельство, что на момент заключения договора цессии конкретная сумма ущерба не была указана в договоре, само по себе не свидетельствует о передаче несуществующего права (№ 5-КГ18-292). Поэтому ВС отменил ранее вынесенные акты и направил дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции (прим. ред. – пока еще не рассмотрено).

Главное – это формулировка

Юрист Eterna Law Андрей Пархоменко объяснил: формулировка предмета договора цессии позволяет считать этот договор заключенным и определить точный размер уступаемого права позже, например во время проведения судебной экспертизы, что и было сделано цессионарием. «ВС разъяснил: определенность передаваемого по договору цессии права достигается не точным указанием его размера, а характеристиками, которые позволяют его индивидуализировать. Кроме того, само право возникло в момент дорожно-транспортного происшествия, признанного страховым случаем», – считает адвокат, к. ю. н., партнёр АБ Яблоков и партнеры Яблоков и партнеры Региональный рейтинг. × Елена Воронина.

Отмена актов нижестоящих судов вызвана неверным толкованием п. 1 ст. 384 ГК, в котором указано: право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту его перехода.

В этом деле ВС анализировал вопрос, насколько определенным и сформированным должно быть уступаемое по договору цессии право, отметил партнер юрбюро Мозго и партнеры Мозго и партнеры Федеральный рейтинг. группа ВЭД/Таможенное право и валютное регулирование группа Международные судебные разбирательства группа Земельное право/Коммерческая недвижимость/Строительство Профайл компании × Антон Шаматонов. «ВС в очередной раз подтвердил, что указание конкретной суммы не обязательно. Более того, если эта сумма после заключения договора цессии изменилась, это еще не значит, что договор цессии был незаключенным. Иначе говоря, предмет договора цессии должен быть определимым, но необязательно определенным», – уверен Шаматонов. А управляющий партнер ЮК Варшавский и партнеры Варшавский и партнеры Региональный рейтинг. группа ВЭД/Таможенное право и валютное регулирование группа Налоговое консультирование и споры группа Разрешение споров в судах общей юрисдикции группа Корпоративное право/Слияния и поглощения группа Арбитражное судопроизводство Профайл компании × Владислав Варшавский рассказал, что ранее ВС уже высказывался аналогичным образом, когда отказал страховой в передаче кассационной жалобы о невыплате страхового возмещения на основании договора цессии (№ 306-ЭС19-1645).

* – имя и фамилия изменены редакцией.

ВС определил, что процессуальное правопреемство не исключает взаимозачета требований

Верховный Суд вынес Определение № 71-КГ17-23, в котором указал, что процессуальное правопреемство при взаимовыданных исполнительных листах не исключает зачета требований.

12 октября 2016 г. судом был выдан исполнительный лист Н. о взыскании с Б. денежных средств на сумму 130 тыс. руб., а Б. – исполнительный лист о взыскании с Н. денежных средств в размере 1 млн руб.

14 ноября 2016 г. Б. и Г. заключили договор уступки права требования, согласно которому последняя получала права требования, установленные решением суда от 12 октября

2016 г. Договор предусматривал, что права требования переходят к цессионарию в объеме, существовавшем на дату заключения договора цессии, включая право требования возврата основного долга, уплаты процентов за пользование чужими денежными средствами, расходов на оплату услуг представителя и расходов на оплату государственной пошлины.

Суд первой инстанции удовлетворил заявление о замене стороны в порядке процессуального правопреемства. Он исходил из того, что право на замену стороны в исполнительном производстве на правопреемника предусмотрено законом и может быть реализовано при отсутствии законодательных или договорных ограничений.

Однако суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что определением нижестоящего суда нарушено право Н. на проведение зачета встречных однородных требований в рамках исполнительного производства и на уменьшение размера ее долга, подлежащего выплате в пользу Б. Кроме того, судебная коллегия указала, что поскольку Б. является не только взыскателем Н., но и ее должником, то уступка Б. права требования к Н. в пользу третьего лица без одновременного погашения имеющегося долга перед Н. свидетельствует о недобросовестности данных действий и очевидно нарушает права последней на исполнение судебного решения путем частичного зачета встречных однородных требований.

Не согласившись с выводами суда, Г. обратилась в Верховный Суд с кассационной жалобой.

Судебная коллегия по гражданским делам ВС РФ пояснила, что на основании п. 1 ч. 2 Закона об исполнительном производстве судебный пристав-исполнитель производит замену стороны исполнительного производства, в том числе на основании правоустанавливающих документов, подтверждающих выбытие стороны исполнительного производства. Раз 12 октября 2016 г. судом установлено, что Б. выдан исполнительный лист о взыскании с Н. 1 млн руб., то замена взыскателя в исполнительном производстве не влияет на возможность взыскания Н. с Б. денежных средств в рамках другого исполнительного производства, а неисполнение последним вступившего в законную силу решения суда в части выплаты Н. денежных средств само по себе не может являться основанием для отказа в удовлетворении заявления о процессуальном правопреемстве.

Верховный Суд указал, что суд апелляционной инстанции также не учел, что возможность зачета при уступке требования предусмотрена положениями ст. 412 ГК РФ, в соответствии с которыми в случае уступки требования должник вправе зачесть против требования нового кредитора свое встречное требование к первоначальному кредитору.

Суд сослался на ст. 410 ГК РФ, согласно которой обязательство прекращается полностью или частично зачетом встречного однородного требования, срок которого наступил либо не указан или определен моментом востребования. В случаях, предусмотренных законом, допускается зачет встречного однородного требования, срок которого не наступил. Для зачета достаточно заявления одной стороны. ВС указал, что по смыслу приведенного положения закона зачет возможен только при наличии соответствующего заявления одной из сторон, между тем при рассмотрении настоящего дела суд не проверил, имеется ли такое заявление.

Таким образом, Верховный Суд определил отменить решение апелляционной инстанции и направить дело на новое рассмотрение.

Комментируя «АГ» определение ВС, адвокат Ингодинского филиала КА Забайкальского края Виталий Воложанин, говоря о значимости определения, отметил, что Верховный Суд как высшая судебная инстанция не допустил нарушения норм действующего законодательства и устранил судебную ошибку суда апелляционной инстанции. «Главное, что восстановлены нарушенные права участников гражданского судопроизводства, решение признано незаконным и направлено на новое рассмотрение», – пояснил он.

Эксперт отметил, что данное определение имеет практическое значение, так как в нем разъясняется порядок соблюдения норм права в части разрешения требований о процессуальном правопреемстве, касающихся уступки требования (цессии), а также применения положений ст. 412 ГК РФ в части возможности зачета при уступке требования.

Адвокат АБ КИАП Дмитрий Калиниченко также назвал решение Суда достаточно ценным в практическом смысле. «Как известно, процессуальное правопреемство возможно на любой стадии гражданского судопроизводства, в том числе на стадии исполнительного производства. При этом действующее законодательство (ст. 388 ГК РФ) предусматривает закрытый перечень оснований, когда уступка требований по обязательству не допускается. Из положений Гражданского кодекса следует, что возможность уступки требования не ставится в зависимость от того, является ли уступаемое требование бесспорным, обусловлена ли возможность его реализации встречным исполнением цедентом своих обязательств перед должником», – пояснил эксперт.

Дмитрий Калиниченко считает, что ВС РФ сделал два важных вывода, указывающих, что неисполнение должником до уступки права требования вступившего в законную силу решения суда в части выплаты взыскателю денежных средств само по себе не может являться основанием для отказа в удовлетворении заявления о процессуальном правопреемстве, а также что в случае уступки права требования должник может зачесть против требования нового кредитора свое встречное требование к первоначальному кредитору. «Таким образом, – отмечает эксперт, – можно сделать вывод, что уступка прав требования может быть осуществлена на любой стадии гражданского судопроизводства вне зависимости от процесса реализации права взыскателя на зачет встречных однородных требований».

Адвокат АП Хабаровского края Алексей Гордейчик сообщил, что суд апелляционной инстанции, разрешая подобный «неординарный» случай, который, собственно, не должен был возникнуть на практике, исходя из очевидной необходимости производства зачета встречных требований, еще при вынесении решения по делу применил традиционную для правосознания отечественного правоприменителя конструкцию – ст. 10, 168 ГК РФ. «Именно через ссылки на эти положения закона рассматриваются споры, в которых потерпевший сталкивается с явным злоупотреблением процессуальным правом со стороны оппонента, в том числе в вопросах, связанных с выводом прав требования через соглашения цессии», – указал адвокат.

Он добавил, что в этой связи позиция апелляции с точки зрения процессуального законодательства более понятна, чем доводы кассации. «Ссылка Верховного Суда на положения ст. 412 ГК РФ о праве должника зачесть против требования нового кредитора свое встречное требование к первоначальному кредитору противоречит принципу общеобязательности судебных актов, правовой природе процессуального правопреемства и традиционной судебной практике. В соответствии с ней после предъявления иска к лицу, имеющему право заявить о зачете, такое лицо может реализовать это право только посредством встречного иска, что предполагает утрату права на прекращение обязательств путем одностороннего внесудебного заявления о зачете», – пояснил Алексей Гордейчик.

Адвокат посчитал, что, поскольку в данном случае зачет по результатам рассмотрения дела произведен не был, сомнительно, что право на него могло вновь возникнуть при последующем выбытии одной из сторон материальных отношений. «Само по себе анализируемое определение принято в развитие правовой позиции, изложенной в известном и чрезвычайно спорном с точки зрения содержания мотивировочной части Определении ВС РФ от 15 июня 2015 г. № 307-ЭС15-1559, принятом несколько по иному корпусу юридических фактов, явно свидетельствовавших, в отличие от данного казуса, в пользу вывода о шикане», – указал эксперт.

Алексей Гордейчик высказал сожаление о том, что высшая инстанция в обоих случаях не задалась вопросом, почему судебный акт о взыскании денежных средств, предполагающий в своей материальной основе в качестве способа прекращения обязательств надлежащее исполнение, может быть односторонне изменен стороной спора на прекращение обязательств зачетом вне соответствующего судебного контроля, которому в процессуальном законе соответствуют положения ст. 203 ГПК РФ об изменении способа исполнения решения суда.

ВС напомнил правила перехода одного и того же требования от одного цедента между несколькими лицами

ООО «ЭнергоСтройСнаб» подало иск к ООО ПСО «Бетондорстрой» с требованием о взыскании более 17 млн руб. долга и более 2 млн руб. процентов за пользование чужими деньгами. 14 июля 2017 г. суд первой инстанции в иске отказал. Истец подал апелляционную жалобу, которая была удовлетворена 26 ноября 2017 г. В связи с этим ответчик обратился в суд округа с кассационной жалобой.

В кассационную инстанцию также от прихода Крестовоздвиженской церкви села Каинки Верхнеуслонского района Республики Татарстан Казанской епархии РПЦ поступило заявление о процессуальном правопреемстве, в котором он попросил произвести замену истца – общество «ЭнергоСтройСнаб» на него. В обоснование ходатайства суду был представлен договор уступки права требования от 1 декабря 2017 г.

В то же время от ООО «Промрегион» также поступило заявление о процессуальном правопреемстве, мотивированное заключением договора об уступке права требования от 20 мая 2017 г. между обществом «ЭнергоСтройСнаб» и этой компанией. Предметом договора являлось право требования к должнику в пользу компании «Промрегион».

Суд округа указал, что договор об уступке права требования был заключен до вынесения по данному делу решения суда первой инстанции и постановления суда апелляционной инстанции, однако в нижестоящие суды доказательств о процессуальном правопреемстве представлено не было. «Таким образом, ООО “Промрегион” фактически пытается ревизировать вступившие в законную силу судебные акты, не оспаривая их в кассационном порядке, что является неправомерным», – посчитала кассация и удовлетворила ходатайство церкви. Решение апелляционной инстанции было оставлено без изменения.

Компания «Промрегион» обратилась с жалобой в Верховный Суд. Рассмотрев материалы дела № А65-31611/2016, Судебная коллегия по экономическим спорам ВС РФ вынесла Определение № 306-ЭС18-6395 об отмене решения суда округа в части, касающейся процессуального правопреемства.

ВС указал, что согласно п. 4 ст. 390 ГК РФ в отношениях между несколькими лицами, которым одно и то же требование передавалось от одного цедента, требование признается перешедшим к лицу, в пользу которого передача была совершена ранее.

Кроме того, Суд сослался на п. 7 Постановления Пленума ВС от 21 декабря 2017 г. № 54, который указывает, что при отсутствии исполнения со стороны должника надлежащим кредитором считается цессионарий, в отношении которого момент перехода требования наступил ранее (в настоящем деле совпадает с моментом заключения договора). Другой цессионарий, в отношении которого момент перехода спорного требования должен был наступить позднее, вправе требовать с цедента возмещения убытков. В случае исполнения должником такому иному лицу риск последствий исполнения несет цедент или цессионарий, которые знали или должны были знать об уступке требования, состоявшейся ранее. «Следовательно, при отсутствии исполнения должником в качестве общего правила действует критерий момента перехода требования, указанный в п. 4 ст. 390 ГК РФ», – отметил ВС РФ.

Верховый Суд указал, что кассация, делая вывод о переходе спорного права требования к организации, не учла, что в силу действующего законодательства приоритет цессии при заключении нескольких соглашений об уступке одного и того же права (требования) отдается договору цессии, который заключен ранее, и не дала оценки моменту перехода права, исходя из приоритета уступки, что не может быть признано законным.

Кроме того, Суд отметил, что поскольку заявление о процессуальном правопреемстве не относится к требованиям по существу спора, то положения ст. 287 АПК РФ не препятствуют суду кассационной инстанции устанавливать обстоятельства, позволяющие определить момент перехода спорного права требования с учетом уступки его цедентом сразу двум цессионариям.

В определении сказано, что согласно п. 4.1 договора цессии от 1 декабря 2017 г. цедент отвечает перед цессионарием за недействительность переданного ему требования, а в п. 3.4 договора цессии от 20 мая 2017 г. общество «ЭнергоСтройСнаб» подтвердило и гарантировало организации «Промрегион», что никакие иные соглашения, либо договоры уступки прав требований, либо взаимозачеты по уступаемому праву иным лицам не передавались и передаваться не будут. «Между тем вопросы о существовании уступаемого права на момент заключения договора от 1 декабря 2017 г. с учетом приведенных условий договоров и положений о моменте перехода права, а также о добросовестности сторон судом округа не исследовались», – отметил Суд.

Как заключил ВС, суду округа надлежало установить, в рамках какого именно договора цессии были совершены необходимые действия, направленные на создание правовых последствий, связанных с переходом права требования, такие как передача и получение подлинных документов, удостоверяющих право требования к должнику, направление ему уведомления о состоявшейся уступке.

Руководитель практики Группы правовых компаний «ИНТЕЛЛЕКТ-С» Александр Латыев указал, что причина спора кроется в неудовлетворительном регулировании этого вопроса как в ГК – даже с учетом его изменения за последние годы – так и в том, что сам Верховный Суд полгода назад при принятии Постановления Пленума ВС РФ о перемене лиц в обязательствах (№ 54 от 21 декабря 2017 г.) уклонился от формулировки своей позиции по этому вопросу. Эксперт отметил, что нельзя сказать, чтобы Судебная коллегия по экономическим спорам дала однозначный ответ: в итоговом определении она попыталась «раздать всем сестрам по серьгам».

«Что касается законодательства, то проблема в том, что право считается перешедшим от цедента к цессионарию в тот момент, когда они об этом договорились. С одной стороны, это вполне естественно с учетом нематериального характера обязательственных требований, а с другой – создает сложности в том, что это соглашение оказывается исключительно внутренним делом цедента и цессионария и может долгое время никак не проявляться вовне. О состоявшейся уступке может не знать ни должник (но его-то в этой ситуации закон защищает, признавая исполнение, которое он произвел до того, как узнал об уступке, в адрес прежнего кредитора надлежащим), ни иные лица, которым прежний кредитор имеет возможность уступить требование еще раз, а то и больше», – указал Александр Латыев.

Руководитель проектов Бюро присяжных поверенных «Фрейтак и Сыновья» Виктор Спесивов отметил, что позиция ВС РФ любопытна, так как, с одной стороны, подтверждает позицию Постановления Пленума ВС РФ № 54 о приоритете между цессионариями по дате заключения договора уступки и перехода права требования, а не по дате обращения в суд с заявлением о процессуальном правопреемстве, но, с другой стороны, не предрешает разрешение спора по данному делу, прозрачно намекая суду кассационной инстанции, что он должен был и должен теперь проверить всеми доступными ему способами отсутствие злоупотребления правом со стороны первого цессионария, прежде чем производить замену стороны в деле. «Таким образом, ВС РФ допускает, что суд кассационной инстанции принял верное решение по делу, но недостаточно его мотивировал, хотя имел на это все полномочия. Самое важное, на мой взгляд, в рассматриваемом определении ВС РФ – это напоминание суду кассационной инстанции, что при рассмотрении заявлений о процессуальном правопреемстве у него имеются полномочия суда первой инстанции и потому он обязан принимать доказательства и разрешать ходатайства сторон по сути, не ссылаясь на ограничения в полномочиях при рассмотрении кассационных жалоб», – пояснил он.

Как уступить правильно

Хочу поделиться с вами одним «больным» для меня вопросом из практики (http://kad.arbitr.ru/Card/e8cee831-91bc-467d-90b8-f75ab2395958) на стыке процессуального правопреемства и взыскания судебных расходов. И, конечно, надеюсь, что для кого-то настоящий опыт окажется полезным.

Потратив значительную сумму денег на юристов, прежде чем добиться справедливости лишь в суде кассационной инстанции, наш клиент (истец) решил «продать» право на взыскание расходов (в соответствии с позицией ВАС, изложенной в Постановлении от 17.04.2012 года № 14140 http://www.arbitr.ru/bras.net/f.aspx?id_casedoc=1_1_9a06d029-f9b7-404b-ae5f-09ed9e7f8b0d). Не подавая заявления о распределении расходов в суд первой инстанции, истец уступил право требования стороннему лицу, не участвовавшему в деле. Последний, в свою очередь, подал заявление о процессуальном правопреемстве и распределении расходов. Суд первой инстанции отказал в процессуальном правопреемстве, а как следствие, и в распределении расходов, следуя вот какой логике:

«По правилам статьи 48 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации процессуальное правопреемство допускается в случаях выбытия одной из сторон в спорном или установленном судебным актом арбитражного суда правоотношении (реорганизация юридического лица, уступка требования, перевод долга). Таким образом, для процессуального правопреемства необходимо, чтобы спорное правоотношение либо рассматривалось, либо уже было установлено судом. В ходе рассмотрения судами разных инстанций дела № А27-12824/2011 Истец требования об отнесении на другую сторону судебных расходов не заявлял. При таких обстоятельствах договор цессии со сторонним лицом мог быть заключен лишь в случае, если бы вопрос о судебных расходах находился в стадии рассмотрения или был разрешен арбитражным судом».

Настаивая на своей правоте, позиция заявителя в апелляционной жалобе сводилась к следующему:

1. Процессуальное правопреемство обуславливается правопреемством в материальном праве, а не определенными и обязательными процессуальными действиями предшественника (например, в нашем случае, подачей заявления о распределении судебных расходов от имени истца);

2. Вопрос о распределении судебных расходов не относится к категории отдельного «спорного правоотношения», поскольку является «завершающей» процедурой рассмотрения спора, а значит, является частью уже существующего спорного правоотношения и уже находится на рассмотрении суда;

3. В ответ на то, что договор уступки не мог быть заключен: изложили позицию из Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.10.2007 № 120 (http://base.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc;base=LAW;n=74034), которое разъясняет, что уступка права требования, не возникшего на момент заключения договора цессии, не противоречит законодательству;

4. Право на взыскание расходов к моменту заключения договора уже возникло. На мой взгляд, право стороны на возмещение расходов возникает после соблюдения двух условий: а) фактического несения расходов; б) вступления в законную силу судебного акта, вынесенного в пользу стороны, требующей возмещения с учетом 6-месячного срока, поскольку, законодательство не связывает возникновение права на взыскание расходов с наличием дополнительных условий.

Апелляция в этой части с доводами жалобы согласилась, признала вывод суда первой инстанции ошибочным (Гип-гип, ураа!). Тем не менее, по мнению суда апелляционной инстанции, к принятию неправильного решения это не привело: суд счел договор цессии незаключенным, поскольку в нем «нет ссылки на договоры на оказание юридических услуг для представления интересов в рамках дела № А27-12824/2011, на первичные документы, подтверждающие оплату услуг представителя, что не позволяет индивидуализировать предмет соглашения об уступке права требования».

Прочитав такую мотивировку, первая мысль, промелькнувшая в моей голове, – «а слона-то и не заметили!» (как такое вообще могло случиться? О_О), ведь в договоре дана только ссылка на номер арбитражного дела, а документы (акты оказанных услуг, счета, платежки) указаны без реквизитов с пометкой «все, относящиеся к уступаемому праву». Но так ли все катастрофично?

Что понимается под «предметом договора»?

В данном случае, цедент передал цессионарию право требовать судебных расходов, понесенных в рамках конкретного судебного дела, и обязался передать все необходимые документы. Цессионарий получил право требования расходов, и обязался оплатить его.

Является ли предмет согласованным, т.е. возможно ли его индивидуализировать?

Основанием требования о взыскании расходов (как уже говорилось) одновременно служит два фактора: 1. принятие судебного акта в пользу лица, требующего расходов; 2. реальное несение расходов. При этом, отсутствие хотя бы одного из них означает отсутствие у лица права на возмещение расходов. При этом, подтверждением выполнения первого условия является последний судебный акт, принятый по существу. В настоящей действительности, указанный акт содержится в открытом доступе и его можно найти по номеру дела, указанному в договоре цессии. Подтверждением соблюдения второго условия являются переданные цессионарию договоры и другие документы (акты, счета, платежки; которые, кстати, можно было получить только от цедента), исходя из условий которых можно достоверно установить, что расходы были понесены именно в связи с рассмотрением настоящего дела.

Более того, на мой взгляд, можно говорить о заключенности договора и согласованности его предмета еще и исходя из факта реального исполнения сторонами его условий: как минимум, цедент передал все документы, что не оспаривается цессионарием; цедент в лице представителя по доверенности в судебном заседании не возражал против процессуальной замены стороны в части взыскания расходов, что может рассматриваться в качестве конклюдентных действий.

ГК нам говорит, что договор считается заключенным при согласовании существенных условий, при этом, не конкретизируется, как именно эти условия должны быть согласованы. Таким образом, на мой взгляд, совершенно не обязательно указывать в договоре уступки реквизиты всех документов, из которых вытекает передаваемое право, если и без этого очевидно, о каких правоотношениях идет речь: предметы договоров на оказание юр. услуг отсылают к конкретному спору (указаны участники, номер дела и т.д.).

Так что же получается: суд вновь ошибается, но уже по-другому?

Что думаете вы, коллеги? В достаточной ли степени конкретизирован предмет договора цессии, если вместо реквизитов договоров и первичных документов, указан номер судебного дела, в рамках которого уступлено право на взыскание судебных расходов?

голоса
Рейтинг статьи
Читать еще:  Минимальная пенсия в крыму в 2021 году с 1 мая по регионам таблица
Ссылка на основную публикацию
ВсеИнструменты
Adblock
detector